ется с нее, уверенно начиная разваливать
следующий белый гребень, двигатель отзы-
вается на малейшее движение телеграфа, а
рулевая гидравлика безотказно поворачива-
ет нас скулой туда, куда нам нужно, и даже
в режиме автопилота набегающая ошибка и
рыскание на курсе не столь велики, мы все
больше верили в свою лодку. Мы поняли, что
семибалльный шторм для этого корабля —
абсолютно штатная погода, он действитель-
но рассчитан на эти условия и может идти
через кипящее штормовое море так долго,
как способен выдержать наш вестибулярный
аппарат и наше упрямство. А решение идти
вперед несмотря на штормовой прогноз, по-
лученный утром от диспетчера Череповца,
было продиктовано исключительно нашим
упрямством, далеким от правил хорошей
морской практики. Следуя ее заветам, нужно
было переждать пару дней в тихой городской
гавани, и это было бы самым разумным. Но,
выйдя больше двух недель назад из финского
порта Раума, лежащего в глубине Ботниче-
ского залива на траверзе Стокгольма, оста-
вив позади Аландские острова, Кронштадт и
варварскую трехдневную стоянку на питер-
ской таможне у Морвокзала, задержавшись
в ладожских шхерах, на Валааме и погуляв
по Онеге, мы уже серьезно торопились в Мо-
скву и рассчитывали, что наша яхта, облада-
ющая морским сертификатом мореходности,
должна выдержать свежую погоду, и тогда
мы успеем ошвартоваться в двух старинных
русских городках, лежащих на нашем пути.
Нам повезло. Яхта не подвела. На десерт
были Мышкин и Углич с балованными дев-
чонками и расписными матрешками, с ме-
довухой и скоблянкой в недорогих и вкусных
ресторанчиках. Потом был красивейший пе-
реход через бескрайний разлив Большой Вол-
ги, начинающийся сразу после Угличского
шлюза. И уже под самый московский занавес,
пяток часов не доходя до Дубны, — красота
среднерусская, сумасшедшая, река Медведи-
ца с утиными плавнями, окунями и костра-
ми по берегам. Белые грибы в подлеске, чай в
котелке и тишина дремучих лесов в глубине
Тверской области.
Чтобы увидеть все это, нужно совсем не-
многое: во-первых, правильная экспедицион-
ная лодка, такая, как наш стальной траулер
знаменитой голландской верфи «Де Альм»,
построенная добросовестными корабелами
для трудной водной дороги; во-вторых, го-
товность протянуть руку тем, с кем по моло-
дости ходил в разведку, катапультировался
на Эверест, упирался локтями в засыпанный
креветками стол брежневского разлива, с кем
всю жизнь мечтал увидеться по-настоящему
и наконец все рассказать о времени и о себе.
Наш дружеский блат, наша вера в плечо друга
— это наша главная линия обороны, которая
для нас, уже заболевших высокой морской
болезнью, проходит через великий яхтенный
путь. Отступать нам некуда: дальше Клязьмы
—Москва.
c a p t a i n c l u b m a g a z i n e
14
|
DE ALM
|
АЛЕКСАНДР РЫСКИН
АЛЕКСАНДР РЫСКИН
|
DE ALM
|
15
