Катенька… Бешеная нежность в груди, все слова не-
впопад… Это сон или мы с тобой только что правда не-
слись на камни? Cнящейся невдомек, спящему не разо-
брать из-под спуда…
Странное чувство сегодня. Прежняя жизнь законче-
на, она исчерпана, она осталась, как освоенная терри-
тория. Сейчас новая карта, четырехмерная, она имеет
уже не север, а угол к оси эклиптики, не вектор, а спин,
и квантовый переход вместо прежней термодинамиче-
ской составляющей. Нежность входит в состав материи
как необходимая компонента. Все уравнения имеют свои
парадоксальные решения, и есть люди, которые любимы
и дороги. Море, стихи, корабли, книги, счастье осознания
нюансов смысла, все это — просто радостное наполнение
новой своей траектории.
Мы еще пока на Дунае, но мыслями я уже в море. Я по-
нял вдруг: все эти реки — это тоннели, которые выводят
на свет, море — это свет, это мы с тобой, милая, теперь я
готов к нему. Мой внутренний джи пи эс заработал, про-
сто надо было понять, что ты — мой компасный север,
тогда все сразу встало на место: вот Полярная звезда, вот
линия горизонта, вот мы с тобой, вот Дунай… Теперь, что
бы эта река ни приготовила нам напоследок, я
твердо знаю: мы прорвемся.
На рассвете без задержек проходим знаме-
нитые шлюзы Джердап-1 и Джердап-2 — спу-
ски вниз ажна 38 метров, за которыми—чуем
уже —ждет нас разлив реки до горизонта. Нет
больше Дунаю никаких препятствий. Дальше
на сотни верст болгарско-румынские равни-
ны, от берега до берега затопленные общеев-
ропейским наводнением.
На равнинах под тонкой пленкой воды
на целые километры — затопленные остро-
ва, меж которыми кусты по воде плавают.
Смотришь на такой куст и гадаешь: то ли
земля под ним вздыбилась мелью, то ли он и
впрямь, как и мы, путешественник. Но кусты
— ладно, деревья, целые стволы с ветками,
бревна тридцатиметровые туда-сюда по воде
плавают. Только по сидящим на них чайкам
иной раз и можно опознать такое бревно. На-
летишь на него с разгону — прощай винты.
Но это и у нас на Шексне не диво, видали мы
такое, а вот начисто отсутствующая навига-
ционная обстановка — это что-то новенькое.
Все буи либо сорваны и находятся не на своих
местах, либо их нет вовсе. Где фарватер, одно-
му Богу известно. Река раскинулась вширь на
километры, а лента фарватера вся шириной
не больше ста метров, только, чтобы найти ее
в этом разливе, нужен экстрасенс в придачу к
эхолоту. Но у нас на борту нет экстрасенсов.
Так и ехали больше тысячи верст по одному
эхолоту. Как увидим на дисплее мель — начи-
наем носом водить, пока опять глубина не по-
явится, потом снова врубаем реверс, крутимся
движками враздрай, ищем и снова идем. Чем
ближе к устью, тем хуже: мели, мели, мели…
За этот поход мы прошли три с половиной
тысячи километров по рекам, из них две тыся-
чи по Дунаю. Неужели мы сделали это?
Потом будет морской канал у Черноводы,
два последних шлюза, за которыми Констан-
ца и Черное море. Незабываемый, плени-
тельный Стамбул, всей своей византийской
панорамой развернутый к Босфору. Мы прой-
дем Дарданеллами, выйдем к Самосу и повер-
нем на юг. Вот она, родная моя Средиземка…
Здравствуй, эгейская волна!
На мостике, тускло мерцающем дисплея-
ми навигационных систем, ничто не мешает
смотреть на звезды. И развертка радара, рису-
ющая в ночи очертания греческих островов,
напоминает скопления галактик Млечного
пути.
Собственно, это и есть счастье. Я ведь дав-
но знаю эти ночи на вахтах, когда, щелкнув
рубильником и погасив красную подсветку
на мостике, под ровный гул дизеля и удары
волн шагнешь к борту навстречу порыву рез-
кого соленого ветра, и тебе в лицо вдруг всеми
своими миллиардами огней полыхнет Галак-
тика. Все, что я хочу сейчас, дорогая, чтоб ты
однажды вместе со мной увидела этот свет.
Поверь, он стоит всех глупостей, что мы оба
под ним натворили.
c a p t a i n c l u b m a g a z i n e
38
|
DE ALM
|
АЛЕКСАНДР РЫСКИН
АЛЕКСАНДР РЫСКИН
|
DE ALM
|
39
