c a p t a i n c l u b m a g a z i n e
между вами и морем нет никого, кроме Бога.
Где вы еще найдете такую компанию?».
ДУНАЙ
Летим в ущельях между Линцем и Веной. Река
петляет в горах, камни гранитные у самого
фарватера, течение 20 километров в час и наш
собственный ход столько же. Вместе выходит,
как на машине по льду без тормозов. Соро-
ковник на воде в узкости — это уже на грани
управляемости, но ход уменьшать нельзя,
иначе потеряем упор рулей и винтов, а с ним
свободу маневра. Берега проносятся… Экс-
трим, однако. Начинаются скалы, водовороты
кипят, дух перехватывает — рафтинг какой-
то. Только что любовались перспективой гор
на километры, а сейчас уже летим мимо горо-
да Штруделя — того самого, яблочного. Штур-
вал крутим, как бешеные, вписываемся во все
повороты и даже успеваем сфоткать скалу, на
которой погибла яхта Франца-Иосифа. На ска-
ле знак памятный, нам в устрашение.
Приходим в лучшую марину Вены «Мари-
на Вена». Гостевой причал прямо на реке, от
течения никуда не скроешься, придется швар-
товку по секундам рассчитывать. Целимся,
прикидываем в уме доли секунд… Надо за-
йти против течения, прижать на мгновение
нос к пирсу, спрыгнуть, пробежать вперед до
кнехта, молниеносно привязаться — тогда
на течении прижмет корму, и можно задний
швартов завести и шпрингами растянуться.
Хороший план.
Ошвартовались на бис, прямо напротив
кабака, где шла вечеринка с дресс-кодом. На-
род в смокингах внимательно следил, что мы
будем делать на таком сумасшедшем сносе,
но принять у нас швартов никто так и не дога-
дался —принца Чарльза среди них, видать, не
случилось. Ничего, мы привычные — с ходу
прижали нос, привязались, вздрогнули на
волне и замерли у стенки. Показали им класс
под венский вальс и аплодисменты.
В итоге попали на грандиозную пьянку —
юбилей венского яхт-клуба: шампанское, фур-
шеты, обнаженные плечи красавиц…
Гудим, знакомимся, рассказываем девуш-
кам разные страсти из морской жизни, зо-
вем с собой к морю. Смеются в ответ, но одна,
вижу, уже почти готова согласиться…
Ах, Змиловица, сербская красавица, чер-
ноглазая, обжигающая сердце одним взмахом
естественно, о бабах.
«Честь имею, мадмуазель, принимайте
парад!». Отличный шанс, простясь на мгно-
венье, навеки попрощаться. Корабль, застыв-
ший высоко в горах, — самая правильная
площадка для молчания поверх барьеров. Ти-
шина ничего не оставляет не сказанным.
Вот за этим мы и уходим в море. Плавание
меняет нас, позволяя взять верные пеленги
на тех, кто нам дорог. Море возвращает нас к
самим себе, совершая чудо Второго Рождения.
Бернард Муатистье — великий яхтсмен
1960-х, первым подходя к финишу кругосвет-
ной гонки одиночек Golden Globe, вдруг забыл
про свой рекорд, так и не зафиксированный,
повернул яхту в Полинезию, остался тамжить
и писать книги. Его целью стали не рекорды, а
понимание себя и мира. В той же гонке у Муа-
тистье был антипод — Дональд Кроурхаст. Он
вместо кругосветного плавания просто кру-
тился в Атлантике и посылал ложные сообще-
ния о переходах. Но потом выбросился за борт
и погиб. А в лодке нашли записку: «Нет ниче-
го прекраснее, чем истина…». Отважный ка-
питан барка «Спрей» Джошуа Слокам 120 лет
назад первым в мире совершил одиночное
кругосветное плавание на маленькой восьми-
метровой яхте, имея в своем арсенале лишь
набор плотницкого инструмента, жестяные
часы и горсть обойных гвоздей. Ему принад-
лежат слова: «Нет ничего в мире прекраснее
самой обыкновенной прогулки на яхте». Ког-
да его спросили, почему, он ответил: «На яхте
34
|
DE ALM
|
АЛЕКСАНДР РЫСКИН
АЛЕКСАНДР РЫСКИН
|
DE ALM
|
35
