Бонна на юг, вверх по Рейну, как один бота-
нический сад. В этом цветении как-то сразу и
внезапно пошли горы, скалы, перспективы…
Вон вдалеке первый замок — чья-то резиден-
ция с флагами, вон второй, вон третий, потом
со счета сбились, потом уже лень было лезть
за фотоаппаратом. Замков и крепостей столь-
ко, что никакой флэшки не хватит отснять.
Но и здесь не обошлось без адреналина.
Полста километров Рейна от Сент Герхаузена
до Ширштайна — сплошной экстрим: цепоч-
ка ущелий с кипением воды на буях, лежащих
на боку от ее напора, с порогами, изгибами
русла и стоящими по берегам семафорами по-
воротов, за которыми все время мерещится
встречный корабль, хотя быть его не может.
В ущелья пускают по одному, все учтено не-
мецким порядком: сигналы входного и выход-
ного семафоров синхронизированы, границы
фарватера отмечены и четко организованы,
километры пронумерованы, все опасности
нанесены на карту. И все равно страшно: сти-
хия, мощь горной реки, симфония камня, ска-
лы, наступающие на кораблик со всех сторон,
водовороты — увидеть такое хоть раз в жиз-
ни, конечно, стоит. Увидишь — не забудешь,
а если сам пройдешь и прорулишь эти пол-
ста километров, ломая глаза в бинокль, ища
береговые ориентиры, обруливая огромные
булыжники посреди фарватера, то всю жизнь
во сне будешь видеть кипение рейнской воды,
буи, перекаты и скалы, скалы, скалы… Настоя-
щие, дикие, отвесные, с крепостямии замками
на вершинах друг против друга. Одни назва-
ния чего стоят: Бингенская пучина, Большой
и Малый Ункельштейн, или вот легендарные
Никса и Лорелей, названные в честь местных
нимф, воспетых Гейне и Гельдерлином.
МАЙН
В Майн вступили как-то исподволь, без пафо-
са, без ангельских труб — просто дали лево
руля на развилке и вкатились в лебединую
зеркальную гладь. Белоснежные лебеди по-
всюду: за каждой излучиной до самого Франк-
фурта и после. Вода чистейшая в Майне, тем-
но-кофейная и прозрачная. Зелень газонной
травки и чистота по берегам. Время остано-
вилось: городки за крепостными стенами,
башенные часы, бьющие полдень и полночь,
колокольные звоны…
Но дальше — подъем в настоящие горы, к
дунайским верховьям. Система шлюзов мас-
штабов почти марсианских: каждые полчаса
хода — новый шлюз пуще прежнего. Снача-
ла подъемы по семь–десять, потом по сем-
надцать и двадцать метров, и это не раз и не
два, это десятками: тридцать четыре шлюза
на самом Майне, двадцать на его канализи-
рованном участке, шестнадцать в верховьях
Дуная для подпора реки и сброса паводков.
Этот каскад идет до самой Вены и наконец,
уже в Сербии, знаменитые советской работы
плотины со шлюзами Джердап-1 и Джердап-2,
опускающие сразу на 38 метров каждый. По-
строить все это в горах — скорбный и немыс-
лимый труд. Что там наш трагический Бело-
мор, проложенный в карельских болотах?!
Здесь немцы гранитные скалы грызли, аль-
пийские предгорья штурмовали, корячились
на ударных стройках капитализма. Понятно,
что затраты были бешеные — еще в XIX веке
работы начали, а завершали уже в 80–90-е
годы двадцатого столетия. Отсюда все шлюзы
разные, ни одного похожего. На одном крю-
ки, на другом рымы, на третьем швартовные
кнехты. Одно их роднит: что спуск, что подъ-
море, что здесь, на реке, один, простой и убой-
ный: опасность всегда ближе и значительнее,
чем кажется глазу. Только представьте себе
такое чудовище: баржа-двойка с двойной
бортовой сцепкой. Это значит 100 плюс 100
метров в длину и в ширину 30 плюс 30, а весь
фарватер — метров сто пятьдесят. Несется
это чудовище по течению километров сорок
в час без тормозов, время перехода с полного
хода на маневренный у нее секунд десять, да
на полном реверсе выбег вперед еще метров
двести — это минимум, не считая бокового
сноса. Ошибка в перекладке руля на несколь-
ко градусов, если дело происходит перед мо-
стом, или, скажем, наша яхта у них по носу
— и все: либо моста нет, либо наша баржа на
берегу, либо мы, как шашлык, надеты на ее
форштевень. Поэтому в бинокль приходится
пялиться с фанатизмом, начинать расхожде-
ние где-то за километр–два, почти сразу, едва
углядев супостата. Ну и нервы в комочек, в ко-
мочек… Потому что на воде все время кажет-
ся, что расходимся, ан нет — еще руля крутить
надо. Да при этом не забывать про течение,
про то, что фарватер всегда сгулять может.
И бакены успевать фиксировать, и дамбы, и
мосты, и знаки…
С самого утра, едва прошли символиче-
скую границу между Голландией и Германи-
ей, под ложечкой нехорошо засосало: Дуйс-
бург, Дюссельдорф, Рур… Это только на карте
рурского промышленного района каждый
город у них стоит отдельно, а здесь как-то
разом берега выросли метров на десять, ухо-
дя в воду отвесными бетонными стенками,
горизонт вспороли острые углы, вертикали,
переплетения труб и башен, циклопические
змеевики, исполинские краны, морские при-
чалы, терриконы и микрорайоны контейне-
ров, черные, серые, красно-кирпичные корпу-
са заводов и фабрик столетней еще постройки
(сколько ни бомбили их американцы в 45-м,
свидетельствую: все цело, все на месте, ви-
дать, хорошая у немцев была ПВО). А рядом
с этим наследием мрачных времен — стекло
и сталь новейших производств. Все это по бе-
регам, вся мощь Германии, как на открытке.
Все чистенькое и унылое, как серый дожди-
чек, капающий нам за шиворот. Едем, едем,
едем… Большая химия, большая металлургия,
большая логистика, порты, терминалы, бар-
жи десятками на якорях. Сразу понимаешь:
здесь люди работают много и тяжело. За этим
— гигантская экономика, невероятная сила.
Все это живет, дышит, лязгает и коптит дис-
тиллированным евровыхлопом.
Словно замок Саурона из «Властелина
колец», выросла на горизонте громада Кель-
нского собора. Сам Кельн оставался еще за по-
воротом, а стрельчатая готика средневековья
рвалась в небо, протыкала его своими иглами,
звала к звездному старту. Было впечатление,
что не к собору подходим, а к гигантскому
космодрому, где ракеты нацелились в небо.
Еще секунда–другая — и прозвучит обратный
отсчет, врубятся планетарные двигатели, и
громада собора, словно гигантский звездо-
лет Тантра, проткнув озоновый слой, уйдет в
космос.
Глядя на это великолепие, понимаешь:
германская цивилизация шла и росла от
Рейна. Рейнские города развернуты на реку,
все лучшее, что в них есть, отчетливо видно
с воды: зелень парков, разноцветные фаса-
ды зданий, витки автобанов, храмы, соборы,
кирхи, рестораны, причалы с белоснежными
пароходами и мосты, мосты, высокие, веером
первоклассных дорог разбегающиеся по всей
Германии, арочные, стальные, ажурные, под-
весные, летящие над водой на высоте трид-
цати–сорока метров. В одном Кельне этих мо-
стов с десяток, а был еще Бонн — пафосный,
парадный и нежный, за душу берущий чудом
цветущих садов и парков. Вся Германия от
c a p t a i n c l u b m a g a z i n e
30
|
DE ALM
|
АЛЕКСАНДР РЫСКИН
АЛЕКСАНДР РЫСКИН
|
DE ALM
|
31
