Я
стою на мостике «Варяга», ты
стоишь одна на берегу…
Гламурно.
Ветрено.
У
каждого свой парад. Ску-
пая мужская слеза сурово
капает на ленточку бескозырки. Все, как в
песне. Вымпелы вьются, цепи гремят. По-
щады, соответственно, никто не желает.
В общем, ухожу в море. Прощайте, мадму-
азель. Сердце в якорях, душа в тельняшку,
адрес полевой почты — на Яндексе, маршрут:
Рейн – Майн – Дунай – далее везде…
Слышится «Прощание Славянки». Это она,
шерше ее ля фам, в Москве, в доме на набе-
режной, лицемерным платочком промакива-
ет тушь на ресницах. Дорогая, киньте мне на
воду бескозырку — я все прощу!
Внешне мой уход выглядит так: надо пере-
гнать стальную яхту из Голландии на остров
Кипр не морем, как делают нормальные люди,
а реками. По маршруту, где доселе не бывало
русского яхтсмена: вверх по Рейну и Майну,
вниз по Дунаю — из варяг в греки.
– Ниже Будапешта жизни нет, — конста-
тировал голландский капитан Харм Ван Дер
Вал и посмотрел на меня участливо, как на
тяжелобольного. — Донт гоу туда, Алекс, там
ходят только камикадзе и дунайские капита-
ны. Запомни мой совет: никогда не ходи ниже
Будапешта…
«Пройти можно!» — решили мы с моим
напарником по походам. Был со мной, как
всегда, дружище Антон — бывший старпом и
штурман того самого «Курска», списавшийся
на берег за два года до трагедии в Баренцевом
море. Антон — человек, безусловно, родив-
шийся для штурвала. Посмотрели мы с ним
друг другу в глаза, и сразу не о чем нам стало
спорить.
Щелчок рубильника, и два вечных дизеля
«Ивеко» довольно заурчали в трюмах, «стуча
копытами в сторону моря». С кораблем нам
точно повезло. Вот ОН, во все свои 54 фута —
крепко сбитый, мужественный и элегантный
траулер голландской верфи «Де Альм», сталь-
ной экспедиционный корабль океанского
класса, заточенный как раз для таких походов
на многие тысячи миль.
За всей этой пугающей цифирью из нулей
и километров стоит одно: очень трудно отвя-
заться от берега. Это как с женщинами: все
время в сотый раз оборачиваешься, не в силах
разорвать невидимые нити…
Поэтому, когда на борт уже готовой к по-
ходу яхты прибыл Георгич — полномочный
и властный представитель владельца, мы ре-
шили больше не ждать ни минуты, вдохнули
глубоко, выдохнули и отдали швартовы.
c a p t a i n c l u b m a g a z i n e
РЕЙН
Идем. Вот он, Рейн. Три градуса тепла, снег с
дождем, ледяные свинцовые волны, ветер.
Белая стремнина фарватера в водоворотах,
поверхность реки вся во вмятинах, как фоль-
га, течение ощущается буквально физически.
Рейнские воды скорее любого паводка: за-
зеваешься на руле с углом атаки, ослабишь
упор винта — и эти струи вмиг развернут
яхту лагом к волне, а дальше как хочешь, так
и выруливай. Ветрено, лихо, зябко. Посто-
янно на нервах: навстречу синие отмашки
встречных судов, фарватер гуляет от берега
до берега, все время расходимся то правыми,
то левыми бортами. Судоходство на Рейне —
самое интенсивное в мире. Движение в обе
стороны, как на хайвэе: идут по шесть барж в
бортовой сцепке, полреки перегородив. Толь-
ко кофе глотнешь — уже расходиться надо.
Шарахаемся от них, от мелей и системы под-
водных дамб, направляющих русло. За 4 часа
короткой вахты весь выжат, как устрица. Нет
ни шуток, ни мыслей. Сменивший меня Ан-
тон нервно курит. Начинаю что-то понимать,
похоже, вечер перестает быть томным. Если
это только начало, что же ждет нас завтра на
трех тысячах речных верст?!
В горы, вверх, против течения… Любит —
не любит — не об этом речь. Только мили в
обмен на сердечные такты дают то, что не в
силах дать эффект присутствия: радугу сило-
вых линий вопреки дистанции…
Пока размышлял, чуть не впилились в
подводную дамбу. Антон покрыл меня трех-
этажным матом и вернул к навигации. Во-о-н
впереди мостик, а за ним баржа летит по те-
чению. Нам бы с ней разъехаться до мостика,
иначе туго обоим придется: на таком течении
много причуд. Вот, скажем, нос корабля смо-
трит в створ разрешенного прохода. Вы дума-
ете, раз смотрит, то мы как раз туда и едем?
Зря так думаете: едем мы как раз боком: тут
боковой снос, свальное течение плюс ветер.
Ежели не принять мер — так боком под мо-
стом и раскорячимся на бульбе у баржи. В об-
щем, не расслабишься. Свои навигационные
знаки, свои семафоры — все свое на Рейне.
И про автопилот до моря можно забыть, вся
рулежка ручками, ручками. Только разо-
шлись, уже «пассажир» несется. Эти вообще
прут, дороги не разбирая. У них расписание,
так что спасайся, кто может.
Вообще, тот, кто на Рейне ни разу с баржей
не расходился, вряд ли поймет наши страхи,
а они вполне обоснованны. Принцип что на
28
|
DE ALM
|
АЛЕКСАНДР РЫСКИН
АЛЕКСАНДР РЫСКИН
|
DE ALM
|
29
